Чадородие

Чадородие. Сельское родовспоможение.
По народным представлениям главное предназначение женщины заключалась в продолжение рода. Само соитие между мужчиной и женщиной по православным канонам было оправдано лишь как средство зачатия детей. Рождение ребенка воспринималась как милость Божья, а отсутствие детей у супругов считалось наказанием за их грехи. У русской крестьянки на рубеже XIX – XX вв. половая зрелость наступала в 15 – 17 лет. По расчетам доктора В. С. Гроздева (1894 г.) средний возраст появления первой менструации для крестьянок средней полосы России составлял 16,1 лет. У крестьянок Тамбовской губернии, по данным Н. М. Какушкина, он был меньшим 15,3 лет. Первый ребенок у тамбовских крестьянок в среднем рождался в 18 лет и 4 месяца. Наступление физической стерильности наступало к 40 годам, т. е. за 5 – 7 лет до наступления менопаузы. К этому времени детородная функция крестьянской женщины, как правило, заканчивалась: тяжелые условия труда и быта и огромные физические нагрузки преждевременно лишали женщину способности к деторождению.Таким образом, фертильный период у сельской женщины конца XIX в. составлял 20 – 22 года. По подсчетам демографов, русская крестьянка этого периода рожала в среднем 7 – 9 раз. Среднее число родов у крестьянок в Тамбовской губернии составляло – 6,8 раза, а максимум 17. В условиях отсутствия искусственного регулирования рождаемости количество детей в семье зависело исключительно от репродуктивных возможностей женщины.
Высокая младенческая смертность играла роль стихийного регулятора воспроизводства сельского населения. По данным обследований (1887 – 1896 гг.) удельный вес умерших детей до пяти лет в среднем по России составлял 43,2 %, а в ряде губерний свыше 50 %. Наибольшее число младенцев, примерно каждый четвертый, умирало в летние месяцы. Причиной тому служили кишечные инфекции, характерные для этого времени года.К смерти младенцев в деревне относились спокойно, говоря «Бог дал – Бог взял». «Если ртов много, а хлебушка мало, тот по неволе скажешь: «Лучше бы не родился, а если умрет, то и, слава Богу, что прибрал, а то все равно голодать пришлось». Появление лишнего рта, особенно в маломощных семьях, воспринималось с плохо скрываемым раздражением со стороны домочадцев. При появлении очередного ребенка свекровь в сердцах упрекала сноху: «Ишь ты, плодливая, облакалась детьми, как зайчиха. Хоть бы подохли твои щенки».Существовала в селе примета о том, что при половом сношении сразу же после месячных очищений, беременность исключена. С целью предотвращения повторной беременности затягивали период грудного вскармливания.
Главную роль в сельском родовспоможении играла повитуха. Повивальные бабки были в каждой деревне. Как правило, это были пожилые вдовы (уже не имевшие месячных очищений), добропорядочного поведения. Современники расходились во взглядах применительно оценки повивального искусства. Одни, подобно земскому врачу В. И. Никольскому считали их квалификацию крайне низкой, а действия, приносящие более вред, чем пользу. «А повивальное искусство! Здесь делается все, чтобы исковеркать женщину. Никакой язык не в силах описать того варварства, с которым фактически мучают каждую роженицу» – сетовал упомянутый доктор в своей диссертации за 1885 г. Другие исследователи, напротив, высоко оценивали профессиональные навыки повитух. По их мнению, повивальные бабки при родах действовали достаточно грамотно и обладали умением принимать самые сложные роды. Как бы там не было, при наступлении родов крестьяне считали необходимым пригласить бабку-повитуху и очень редко обращались к акушерской помощи. При трудных родах крестьяне скорее шли к священнику просить, чтобы он открыл царские врата и оставил их открытыми до благополучного разрешения от бремени, чем обращались за медицинской помощью.Все усилия сельской повитухи были направлены на благополучное разрешение от бремени. Они включали в себя как испытанные приемы, стимулирующие родовые потуги, так и ритуальные действия, направленные на защиты роженицы и младенца от влияния бесовских сил.

Оставить комментарий