Интервью с Петром Михайловичем Хомяковым

0

Интервью с Петром Михайловичем ХомяковымТак что в выборе между Россией и Свободой я выбираю Свободу. Но как же хочется, чтобы формы этой Свободы соответствовали той части, подчеркну, всего лишь части, но части именно русской национальной традиции. Традиции непримиримых борцов с московской империей. Традицией, одинаково противостоящей и вельможному произволу и быдловскому холуйству.
17 апреля у, не побоимся этого слова, выдающегося деятеля Русского Движения — Петра Михайловича Хомякова — юбилей. Ему исполняется 60 лет. В преддверии этого события АНП решило сделать большое интервью с профессором. Интервью получилось длинное, поэтому будет публиковаться в нескольких частях. В процессе публикации Вы можете в комментариях задавать вопросы Петру Михайловичу.


***
АНП. Петр Михайлович, многие наши постоянные читатели знают Вашу биографию, но, к сожалению, блокада и дискредитация со стороны околорежимных СМИ делают своё гнусное дело. Поэтому, уж, пожалуйста, не поленитесь ещё раз рассказать о своей доблестной биографии.
П.М. Что ж, извольте. Родился 17 апреля 1950 года в Москве. Отец инженер. Родом из крестьян села Новая Слободка Тульской области. Мама воспитательница детского сада. Родом из города Стаханова (бывшая Кадиевка) Украины. Семья мамы — выходцы из хутора Степановка станицы Каменской. Перед революцией переехали в шахтерский город Кадиевка. Прадед и дед — шахтеры. Дед по отцу погиб в 1941 году под Москвой в рядах московского ополчения. Дед по материнской линии всю жизнь проработал на шахте. 52 года стажа, из них 37 подземного. О родословной хватит? Или еще есть вопросы?

АНП. Пожалуй, хватит. Теперь собственно о себе.
П.М. Ничего особенного. Работал. Учился. Служил в Армии. Окончил Географический и Механико-математический факультеты МГУ.

Интервью с Петром Михайловичем Хомяковым

На фото Пётр Хомяков в годы молодости, во время прохождения службы вавиационном отряде, в котором служил Юрий Гагарин.

АНП. Пётр Михайлович, одного диплома было мало?
П.М. Знаете, да. Закончив Географический, и поработав в геологии и инженерных изысканиях, понял, что без математики, без попыток формализовать массу разнообразных фактов, невозможно развиваться профессионально. И поступил на инженерный поток (для лиц уже имеющих высшее образование) Механико-математического факультета. Потом математические знания очень помогли при написании кандидатской диссертации.

АНП. А ее тематика?
П.М. Не буду приводить дословно. По прогнозированию динамики морских берегов. На примере Черноморского побережья Кавказа.

АНП. Район Сочи, где сейчас идёт «олимпийское» строительство, входил в сферу исследования?
П.М. Да, именно поэтому я и могу сейчас профессионально оценивать ситуацию со строительством некоторых олимпийских объектов.

АНП. Ваше мнение по путинской стройке в Сочи как независимого эксперта наверняка будет интересно нашим читателям. А пока вернемся к Вашей профессиональной карьере. Вы кандидат географических наук. А доктор технических. Как такое возможно?
П.М. Уже в рамках кандидатской занялся проблемами математического моделирования того, что до меня мало кто пытался формализовать. А потом, после защиты стал работать во Всесоюзном институте системных исследований. И там участвовал во многих работах по математическому моделированию различных процессов. В основном касающихся природных ресурсов. Но не только. Участвовал в исследованиях по региональным проблемам, глобальным проблемам, исследовании кризисов, моделированию исторического развития, теории прогнозирования. Можно долго перечислять, но суть, я полагаю, примерно ясна. Не так ли?

АНП. Да.
П.М. Тогда я, с Вашего позволения, продолжу. Прикладное значение этих исследований состояло в разработке различных прогнозов для выработки управленческих решений на высшем уровне. Это задача техническая по целям. И математическая по инструментарию. Поэтому я и защитил докторскую по техническим наукам по специальности «Управление в социальных и экономических системах».

АНП. Преподавали?
П.М. Да. Был профессором, зав. кафедрой. Получил ученое звание профессора по кафедре производственного менеджмента в энергетике.

АНП. А энергетика каким боком?
П.М. В энергетике, и топливно-энергетическом комплексе вообще, очень много проблем, связанных с управлением природно-техногенными системами. Именно так. В связке. Большие технические объекты невозможно рассматривать отдельно от природной, экономической, социальной и т.д. обстановки. А именно этим я занимался в институте системного анализа. Просто в преподавательской работе и соответствующих исследованиях в Академии управления, где я преподавал, я занимался именно проблемами энергетики.

АНП. Злые языки утверждают, что политика — удел неудачников. Похоже, что к Вам это не относится. У Вас вполне благополучная профессиональная карьера.
П.М. В политику идут не только от профессиональной безуспешности. А как же идеалы? А голос крови? А менталитет? Существуют идеалы сопротивления. Идеалы стремления остаться честным перед самим собой в условиях, заставляющих тебя поступиться совестью. Мои родители были простыми людьми. И они, разумеется, отнюдь не были борцами. Но они всегда стремились оставаться порядочными. Не идти на сделки с совестью. Отец несколько раз отказывался от карьерных рывков, которые потребовали бы от него отказа от норм порядочности.

Кровь тоже много значит. Кровь свободных крестьян (Новая Слободка никогда не была под помещиками), кровь свободного казачества. Разве это ничего не стоит? В нынешнем прогнившем мире над этим можно смеяться. Но, поверьте, я всегда остро чувствовал любую несправедливость. И с самого детства восставал против этой несправедливости и ущемления свободы. В первом классе учительница назвала меня анархистом. Хотя я был отличником и старался «соответствовать». Но натуру не переделаешь. Сразу после университета не поступил в аспирантуру, хотя тоже был отличником и уже имел научные публикации. Но не поступил из-за того, что был «плохим комсомольцем».

АНП. Я Вас прекрасно понимаю. В школе у меня самого, круглого отличника, постоянно проскальзывали неуды за поведение. Многие удивлялись. В чём проявлялось Ваше несоответствие нормам?
П.М. В мелочах. Но их было много. Хотя имелись и серьезные инциденты. Например, хотели меня выдвинуть в комсомольское бюро курса. Я отказался. При этом еще комсомольских боссов смертельно обидел, сказав, что лучше я лишний раз на тренировку схожу, чем буду штаны с ними просиживать, занимаясь разной …. Ну, сами понимаете, чем.

АНП. Интересно. В связи с этим два вопроса. Первый, насколько серьезно Вы занимались спортом? Второй. Согласитесь, то, что Вы назвали, не политика, а некая фронда. Этакое эпатажное поведение с легкой, даже легчайшей примесью политики.
П.М. По порядку. Спортом занимаюсь с детства. Были серьезные проблемы со здоровьем и мама научила меня компенсировать их занятиями сначала физкультурой, а потом более серьезным спортом. Занимался лыжами, штангой, борьбой, туризмом. Но больше всего полюбил бокс и достиг там кое-каких успехов. Был перворазрядником, чемпионом МГУ, призером первенства ВУЗов Москвы. Для иных профи не впечатляющие результаты. Но я не ставил себе целью через спорт добиваться каких-то социальных преференций. Зато в 55 лет, в 2005 году, все еще выступал на ринге. Участвовал в открытом первенстве Александровского района Владимирской области. На равных с молодыми. Так что, каждому свое. Многие из тех, с кем я тренировался в молодости, и кто добился гораздо больших успехов, чем я, уже 10 лет назад могли едва на банную полку залезть, а не то что подтянуться, пробежаться, а тем более, выступить на ринге наравне с молодыми.

Что касается второго вопроса, так ведь любое серьезное дело начинается с первых шагов. И очень часто, более того, почти всегда, именно специфика характера, специфика поведения, этические и эстетические принципы и предпочтения играют в выборе пути гораздо большую роль, чем другие с виду «серьезные» факторы. Скажу больше. Если Ваши политические взгляды есть продолжение идеалов, сформированных любимыми сказками детства и любимыми песнями юности, Вам можно доверять как идеологу или политику. Ибо это уже не изменить. А если Ваши политические взгляды определяются Вашим социальным или экономическим положением, то это не может вызывать доверия. Изменится ситуация, изменится Ваше положение, изменятся и взгляды. И как же тогда Вам в такой ситуации доверять?

АНП. Тогда вкратце, каковы Ваши политические идеалы, сформированные любимыми сказками детства и любимыми песнями юности?
П.М. Это идеалы Свободы. Свободы, которую я пишу с большой буквы. Но Свободы в, если так можно сказать, русской национальной форме. Я запоем читал книги про Разина, Пугачева, Болотникова, Булавина. В годы моей молодости было много книг про них, не то, что сейчас. В более зрелом возрасте просто фанател от песен Высоцкого. Но мне чуть ли не самого раннего детства были почему-то противны лубочные жития великих государственников. Типа Невского или Петра Первого. Тогда таких книг тоже было много. Совок пытался совместить великих бунтарей и великих угнетателей. Типа «скрестить» Пугачева и Суворова.

И еще, мне очень нравились книги таких авторов, как Майн Рид, Джек Лондон, Луи Буссенар и т.п. И я очень рано стал задаваться вопросом, а почему в России нет таких же авторов, нет воспевания первопроходцев и искателей? Парадокс. Освоение огромных территорий вроде бы было. Но где соответствующие герои? Где, говоря научно, социальный успех этих первопроходцев? Где русские Дрейки и Морганы?

В результате этих размышлений и анализа растущего с годами жизненного опыта, я понял, что российское государство это монстр, людоед, враг творчества и прогресса. Враг всего того, что движет цивилизацию. Нет, оно не может без цивилизационного развития. Но оно его не поощряет. Оно его предпочитает заимствовать. О чем в этом случае можно мечтать? О том, чтобы уехать из России. Это самый простой путь. Но почему я должен уезжать с земли моих предков?! Почему я должен уступать ее другим?! Очень понравилось сказанное Гете неким оппонентам: «Вы думаете это вы немцы?! Нет, это я немец! И вы, чтобы быть настоящими немцами, должны быть похожи на меня!».

Примерно так могут сказать русские труженники и креативщики, русские борцы за свободу, те, кому испокон веков мешало это монструозное государство, кому не надо ничего, кроме свободы рук. То есть, почему бы не попробовать совместить идеалы свободы, цивилизации и прогресса с русскими традициями. Но не традициями официозных патриотов, а традициями тех, кто с этим государством либо боролся открыто, либо только терпел его, в душе ненавидя. Разве эти традиции не русские? Кто, кроме самих русских, знает досконально все мерзости и слабости империи? Кто, кроме самих русских, может эту империю разрушить так капитально, чтобы не допустить ее восстановления в любых формах?

АНП. Тогда, логичный вопрос. Удалось ли совмещение идеалов свободы и русских традиций?
П.М. Скорее нет, чем да. Увы, свободные в душе русские всегда были в меньшинстве в России. Несколько раз они были близки к тому, чтобы нейтральное «болото» поддержало их. И к тому, чтобы изменить ход истории. Но, увы. Не получалось. Но эти «другие русские», хотя они всегда были в меньшинстве, тем не менее всегда были! Понимаете? Они всегда вставали, как Феникс, из пепла. И они именно русские. У них, то есть у нас, есть свои традиции и свои герои. Нам надо только добиться, чтобы эти традиции наконец победили.

АНП. Но для этого надо разрушить то, что называется исторической Россией.
П.М. Да. Но Свобода дороже. И казаки это, кстати, всегда понимали. Недаром в одной казачьей песне есть строки: «И Россия нам не мать, мачеха немилая. Ах ты, доля казака, доля несчастливая».
Так что в выборе между Россией и Свободой я выбираю Свободу. Но как же хочется, чтобы формы этой Свободы соответствовали той части, подчеркну, всего лишь части, но части именно русской национальной традиции. Традиции непримиримых борцов с московской империей. Традицией, одинаково противостоящей и вельможному произволу и быдловскому холуйству. Надеюсь, я прояснил свои политические идеалы и их истоки?

АНП. Вполне, спасибо большое. Давайте перейдём к собственно Вашей политической биографии. С чего началась Ваша политическая деятельность. Что можно считать началом именно политической борьбы за Ваши идеалы?
П.М. Началом можно считать мою деятельность в конце 1970-х, начале 1980-х годов в группе под руководством профессора Пашкина и писателя Чивилихина. Эта группа оъединяла многих людей, протестовавших против переброски северных рек в Среднюю Азию.

АНП. Напомните, пожалуйста, что это был за проект и в чем именно политическая составляющая данной борьбы.
П.М. Начну с объяснения ситуации. В СССР существовала такая организация, как Минводхоз. Огромный монстр, который перемалывал союзные, то есть, по существу по большей части российские и украинские деньги в авантюристические проекты различных мелиоративных строек. В конце 1970-х годов это министерство «освоило» около 150 миллиардов в долларовом исчислении. Что-то строили, но в основном разворовывали. Примерно на рубль, затраченный на дело, по два с половиной рубля разворовывались.

АНП. В этом смысле нынешние коррупционеры имели своих предшественников в СССР? С разницей лишь в том, что в СССР с этим боролись.
П.М. Разумеется. Совок и нынешняя рашка близнецы-братья. Бороться-то — боролись, но чем дальше, тем меньше. Тот же Минводхоз был почти неприкасаем. Но проект переброски затмил всё. Он был настолько нелеп, что против него поднялась даже часть элиты. Но вперед, так сказать, на минное поле, пустили общественность. Вот я и был в числе этих «камикадзе». Мы фактически работали как несколько институтов. В свободное время. Но используя наши профессиональные знания. Мы, разумеется, только обеспечивали борьбу писателей и общественных деятелей против этого проекта. Но обесечивали на высшем профессиональном уровне. И наш вклад в победу над лоббистами и коррупционерами весом.
Знаете, кажется Кисинджер в свое время сказал: «Раздавленный 400 миллиардным бременем авантюры переброски СССР рухнет без наших ракет».

АНП. Значит, спасли СССР?
П.М. Увы, на свою голову. Но это, кстати, типично. Эта проклятая империя всегда спасается энтузиастами-идеалистами. К счастью, все когда-нибудь кончается. И сейчас у рашки нет никаких энтузиастов ее сохранения, только подонки, желающие напилить бабла, полизав зад власти.

АНП. Хорошо. Но в чем была политическая составляющая?
П.М. В том, что проект переброски лоббировало азиатское лобби в руководстве СССР. А противостоящая группировка была русской. То есть своей работой мы принимали участие во внутриэлитной борьбе на стороне «русской» группировки. И победили. Потом на основе этой большой команды возникли несколько интеллектуальных кружков с легкой «русской» направленностью. Кстати, один из таких кружков потом трансформировался в пресловутую «Память». Но я, к этой трансформации интеллектуалов в погромщики уже не имел никакого отношения. Хотя определенный вкус к нестандартным научно-исследовательским проектам с некой русской политической составляющей появился.

АНП. Но это еще не политика.
П.М. Разумеется. А какая, извините, могла быть политика в СССР, кроме как в КПСС. Но, напомню, именно из таких «клубных» объединений различной направленности и вырастали в конце 1980-х полноценные политические организации. Я же волею судеб «тусовался» в таких неформальных «клубах» двух направлений. Демократического, ибо я никогда не был в КПСС и советскую систему, мягко выражаясь, «недолюбливал». И одновременно участвовал в деятельности русских национальных групп.

АНП. Как Вам удавалось это совмещать?
П.М. До определенного времени улавалось. Момент выбора настал в 1992. Когда я на ряде совершенно рабочих моментов в своей сугубо профессиональной деятельности вдруг остро почувствовал, что пришедшие к власти демократы — вовсе и не демократы, а строители новой бюрократии. У меня на бюрократические тенденции этакое «анархистское чутье». Тогда я отвернулся от демократов и полностью отдался участию в русских национальных движениях. Которые все больше радикализировались. А дальше, если смотреть с высоты нынешнего понимания ситуации, все было не столь уж интересно.

АНП. Почему же? Разве не интересна острая политическая борьба начала 1990-х? А защита Белого Дома? Разве это не драма самой высокой пробы?
П.М. Давайте, начну с конца. Защита Белого Дома действительно драма. И более 5 тысяч погибших настоящие герои.

АНП. 5 тысяч?! Говорят о гораздо меньшем числе.
П.М. Да, россиянская властная сволочь что хочет скажет. Но, знаете, не это даже по большому счету самое драматичное. А то, что эти герои погибли зря. Они фактически были преданы руководством. Руководством, которое потом о них забыло. Тот же Руцкой прекрасно устроился. Стал курским губернатором, в очередной раз сменил жену. И отказывал в помощи раненым, которые к нему за ней обращались пару лет спустя. Тварь, короче. Да и остальные не лучше. Тот же скот Макашов. Бросил безоружную толпу у Останкино. Бросил на убой. И уехал с вооруженной охраной. Короче совок в полном объеме.
А радикальная оппозиционная политика 1990-х, да, можно сказать, интересна. Но лишь внешне интересна. Говорю ответственно, ибо я в ней принимал участие не на последних ролях. Был членом Думы Русского Собора, членом Центрального Совета Национал-республиканской партии, потом Партии Свободы, потом был короткое время замом председателя Конгресса русских общин.

Но все эти эпизоды проходили по стандартному сценарию. Я был этаким национально мыслящим интеллектуалом, доктором, профессором, известным ветераном русского движения. Меня охотно приглашали в руководство соответствующих партий. И я пытался везде продвигать свои идеалы «русского варианта демократии». Или, если угодно, демократии, совместимой с частью русских традиций. По большей части это у меня не получалось. И я уходил из соответствующих партий. Исключением была лишь Партия Свободы Юрия Беляева. Но нашу партию, увы, разгромили чисто физически. Юрия тяжело ранили и разорили. Многих наших соратников убили. Но я, можно сказать, все 1990-е был «в теме» перипетий русского национального движения.

Интервью с Петром Михайловичем ХомяковымНа фото: Александр Невзоров берёт интервью у Юрия Беляева после покушения на лидера Партии Свободы (пять пулевых ранений ранений).

Интервью с Петром Михайловичем Хомяковым

На фото: двое убитых соратников после покушения на Юрия Беляева. Сам Беляев был увезён в больницу и чудом остался жив. Его жизнь и болтавшуюся руку спасло лишь то, что скорая помощь приехала очень быстро.

АНП. Кстати, раз уж о радикалах речь зашла, расскажите, пожалуйста, о Вашем известном сотрудничестве с генералом Рохлиным?
П.М. Да, это яркий эпизод. Тогда, в 1997 после разгрома нашей Партии Свободы я был не у дел. Политических, я имею в виду. Но помимо науки, которую я никогда не бросал, начал успешно заниматься журналистикой и политической аналитикой. Сначала в оппозиционных газетах, а потом и во вполне нейтральных. Именно как журналист я попал на первый съезд Движения в поддержку армии. Написал об этом. Статья попала генералу. Очень понравилась ему, и он пригласил меня на беседу. Сразу предложил сотрудничать. Обговорив некоторые детали, я согласился. В ходе работы со Львом Яковлевичем наши отношения становились все более тесными. Он стал называть меня в беседах с третьими лицами своим политически советником. Через меня генералу начали передавать различную информацию лица, симпатизирующие ему, но не желающие светить свое сотрудничество с ним. Короче, много было сделано во время работы у Рохлина. Но убийство генерала прервало его деятельность.

АНП. Знаете ли Вы, кто убил генерала Рохлина? Кремль утверждает, что жена.
П.М. Я Вас умоляю! Это подстроенное ФСБ убийство. На жену просто свалили. А потом вдруг оказалось, что в его окружении столько предателей, что голова кругом шла.

АНП. Но почему генерал не берегся?
П.М. Потому что был рыцарем и идеалистом. Когда через меня ему передали информацию о готовящемся покушении, он ответил «Я не имею морального права прятаться. Тогда как я вам буду приказывать». Ведь готовились большие дела. Уточнять не буду. И так все ясно.

АНП. После работы с Рохлиным все остальное наверное казалось мелким и неинтересным.
П.М. Да, Вы совершенно правы. В начале 2000-х, когда я стал работать в Конгрессе русских общин, это была уже действительно работа. Наемная работа этакого политического менеджера. Которая, к счастью для меня, быстро закончилась.

АНП. Почему к счастью?
П.М. Не успел стать политической проституткой на ниве национальной оппозиции. Бросил все. И политику, и журналистику, и аналитику. И уехал в деревню в 135 километрах от Москвы, в 2003-м.

Беседовал Владислав Почепинский
Продолжение следует.

Источник

Мой блог находят по следующим фразам

Оставить Ответ